Ну, разумеется, устало подумала Скалли. Опять чудеса.

— И тормоз поезда, разумеется, тоже испортило оно?

Ну, разумеется, устало подумал Молдер. Опять не верит.

Казалось бы, сколько раз мы попадали в ситуации, когда получали возможность объяснить события, лишь введя фактор невозможного. И не только объяснить — найти виновных. И подчас даже — спасти пострадавших. И не наша вина, что точные, однозначные доказательства так часто уплывают у нас из рук в последний момент. Все равно. Но вот она опять не верит, и все приходится начинать сначала. Откуда такое упрямство? Что она защищает, сопротивляясь очевидному с такой горячностью и таким упорством, будто оно напада— ет? Оно ведь не нападает. Оно просто есть, а мы не хотим его замечать… мы его боимся, мы его не любим, мы его не желаем…

— Не исключено, — сказал Молдер.

— А фотоаппарат кто-нибудь удосужился проверить? Может, у него объектив не в порядке. Может, пленка плохо прижимается. Да может быть, это в самой пленке дефект!

— Дэйна, не смеши. Все проверено пятьдесят пять раз.

— Ну, и что из этого следует?

— Из этого следует, что на фотографии можно, если постараться, увидеть некий энергетический сгусток. Согласно хотя и скрытой, но запечатленной на фото информации, Тедди Хоуи убило нечто вроде полтергейста.

— Если постараться, в шевелящейся кроне тополя можно узреть лицо Христа. Игра света и тени, вот что это такое.

Чак хохотнул и снова покрутил головой: дескать, во дает!

Молдер молча подошел к стенному шкафу, открыл одну из створок и вынул прозрачный пакет, а потом подошел к Скалли и все так же молча протянул пакет ей. Тот был снабжен ярлычком «Департамент полиции. ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО»; строчкой ниже стояли дата происшествия и дата оформления вещцока.

— Что это? — помяв полиэтилен пальцами, спросила Скалли, чувствуя, как на нее опять, как и всегда, когда обрабатывать ее брался ее маниакальный друг и напарник, накатывают безнадежность и бессилие.